Путч-1991: свидетели событий оценивают прошедшие 20 лет
АСТАНА. 16 августа. КАЗИНФОРМ - В августе 1991 года в России произошла попытка государственного переворота. События тех дней стали знаковыми в процессе распада СССР.
В рамках специального проекта о двадцатилетии распада СССР Русская служба Би-Би-Си побеседовала с участниками и свидетелями августовских событий. Как они оценивают процесс развития страны на протяжении последних 20 лет? Считают ли они, что Россия потратила эти 20 лет впустую? Причисляют ли они себя к лагерю «проигравших» или «выигравших» в результате этих перемен?
Юрий Рыжов, российский ученый, политический и общественный деятель, академик РАН, был свидетелем событий августа 1991 года и находился в Белом доме.
Накануне 19 августа я вернулся в Москву из отпуска. В понедельник с утра я решил заехать к своим друзьям и коллегам в Белый дом, а потом отправиться на работу - я в то время был ректором Московского авиационного института.
В Белый дом я приехал раньше, чем там появились какие-либо функционеры. Помощник Бурбулиса соединил меня с Архангельским, где тогда находились Ельцин, Хасбулатов и Силаев. Ельцин сразу взял трубку и стал говорить, чтобы я собирал пресс-конференцию, что они сейчас приедут.
Я ответил, что их не пустят, потому что, как мне сообщили, на улицах уже есть военная техника, из окна на Кутузовский что-то было видно.
Он сказал: «Нет! Собирайте, мы приедем!». Я ответил: «Дайте магнитофон». Включили его и говорю: «Зачитайте ваше послание». «Нет, мы приедем», - был его ответ. И действительно, часов в одиннадцать они приехали.
В это время в одном из залов Белого дома собралось довольно много народу. Силаев вышел на авансцену и стал зачитывать послания, которые, как мне еще по телефону сказал Ельцин, они писали втроем: Хасбулатов, Ельцин и Силаев. Силаев все зачитал, мы постояли сзади за ним, потом Ельцин вышел вперед и, махнув руками в стороны, сказал: «А теперь разбегайтесь и разносите все это дело».
Публика стала расходиться, а Ельцин спросил у меня, были ли в толпе иностранные дипломаты. Я не был уверен. Но я заметил посла Венгрии, с которым был знаком, так что я подошел к нему и спросил, видел ли он кого-нибудь. Он ответил, что да. Я успокоил Ельцина. А потом начались дни, когда я больше домой не возвращался: 19-го - там, 20-го - там, и только утром 21-го я вошел домой к себе на Арбат, где я тогда жил.
Я не причисляю себя ни к проигравшим, ни к победителям. 21 августа мы считали себя победителями, а Союз все еще существовал, он просуществовал до декабря. Тогда можно было задаваться вопросом, и тогда мы бы сочли себя победителями в борьбе с путчистами. Что же касается сегодняшнего дня, то ситуацию можно оценивать лишь с той позиции, куда мы пришли сегодня. А пришли мы сегодня в полный тупик. Благодаря кому мы пришли в этот тупик - мы знаем.
Если говорить о потерях и находках, то в материальном плане, ни для меня, ни для моих близких с того времени ничего не изменилось. Не секрет, что профессионально я всегда был довольно успешен. Но то, что моральный климат за последние 10 лет упал "ниже плинтуса" - это очевидно.
В России ситуация меняется в моменты системного кризиса или от того, что когда-то называлось, и до сих пор называется, смутой. Последние два раза смуты были в двадцатом веке: в 1917 году резко изменилась ситуация и второй раз - в августе 1991 года.
Когда произойдет разрешение очередной смуты или системного кризиса, в который мы уже вступили - трудно сказать. Но, думаю, что это произойдет довольно скоро. Во что это выльется - предсказать никто не берется. Как никто не мог предсказать, что будет в январе 1917 года, и как никто не мог предсказать в июле того, что произойдет в августе 1991 года, а потом и в январе.
