Прерванный полет
АСТАНА. КАЗИНФОРМ - В минувшую субботу шымкентцы вспоминали трагедию в небе над Дели, которая унесла жизни 349 человек, пишет газета "Казахстанская правда".
Александра Репп, вдова радиста Егора Реппа, входившего в состав экипажа транспортного самолета «Ил-76» компании «Эйр Казахстан», который столкнулся в небе над Дели с «Боингом-747» ровно два десятка лет назад, чуть ли не ежедневно приходит на кладбище. Александра Тимофеевна - одна из немногих вдов членов экипажа, по-прежнему живущих в Шымкенте. Так получилось, что она возложила на себя миссию по увековечению памяти погибших летчиков: на протяжении 20 лет обивала пороги самых разных кабинетов, желая сохранить память о муже и его коллегах, погибших в страшной авиакатастрофе.
Наконец-то добрые люди нашлись, и была благоустроена территория и установлена мраморная памятная плита. Человек, профинансировавший создание на кладбище мемориала, настоятельно попросил не афишировать его имя. Конечно, это не памятник-стела с парящим в небе самолетом «Ил-76», соорудить который клятвенно обещали чиновники от авиации и исполнительной власти в день похорон экипажа. Но от сердца женщины отлегло, ей стало легче, хотя за 20 лет она так и не смогла смириться с постигшим ее горем.
- Нам никто официально так и не сообщил, чем же закончилось расследование причин катастрофы и кого признали виновным, - говорит А. Репп. - Не посчитали нужным или совесть не позволила. Могу с полной ответственностью говорить, что об этом не знаю не только я, но и другие вдовы, с которыми поддерживаю контакты. Все, что пишут в Интернете и говорят в городе, мы отказываемся понимать и принимать. У каждой из нас есть на руках акт, в котором должны указываться причина катастрофы и виновник. Там такой информации нет. Мы по-прежнему убеждены, что столкновение самолетов произошло по вине диспетчера аэропорта имени Индиры Ганди. Эта версия была одной из основных сразу же после трагедии. Для нас она остается единственной, ведь буквально через день после крушения сотрудники воздушной гавани планировали грандиозную забастовку, и наверняка диспетчер в тот момент не столько думал о взлете-посадке самолетов, сколько о готовящейся акции протеста.
12 ноября 1996 года в небе над Дели столкнулись идущий на посадку «Ил-76», приписанный к Шымкентскому аэропорту, и взлетавший «Боинг-747» из Саудовской Аравии. Тот рейс для шымкентских летчиков был, можно сказать, привычным. Для командира корабля Александра Черепанова это был третий полет в Дели за последний месяц. В 18.41 по местному времени в нескольких километрах от столицы Индии за каких-то 15 минут до посадки вспыхнуло оранжевое облако, образовавшееся от столкновения двух авиалайнеров.
По мнению экспертов, «боинг» врезался в «Ил-76» снизу, в середину фюзеляжа. Во всяком случае пилотская кабина казахстанского «транспортника» получила повреждения лишь от удара о землю. Самолеты летели со скоростью 500 км/ч, их столкновение было в 700 раз сильнее удара врезавшихся друг в друга автомобилей. Абсолютное большинство людей погибли мгновенно. «Боинг» сгорел дотла вместе с пассажирами и членами экипажа. У «Ил-76» отлетела хвостовая часть, и его пассажиры вылетали один за другим, как из трубы, разбиваясь о землю. Экипаж мужественно пытался посадить машину. Но при таких повреждениях сделать это было практически невозможно.
Версии авиакатастрофы выдвигались самые разные: от неисправности казахстанского самолета и незнания членами экипажа иностранного языка до ошибки диспетчера и отказа командира «боинга» следовать на определенной высоте. Среди разбросанных в радиусе десятка километров обломков столкнувшихся самолетов аварийная комиссия отыскала оба «черных ящика». В свое время газета «Известия» опубликовала расшифровку магнитной записи, зафиксировавшей последние шесть минут радиообмена между экипажами и диспетчером аэропорта, который велся на английском языке. Запись по просьбе редакции тогда прокомментировал председатель комиссии международного Авиационного комитета Рудольф Теймуразов. Он отметил, что из-за особенностей организации воздушного движения в зоне аэропорта Дели диспетчер принял решение направить снижающийся для посадки «Ил-76» и взлетевший «Боинг-747» навстречу друг другу в одном воздушном коридоре, разводя их по высоте на минимально допустимый интервал в тысячу футов - около 300 м. При этом экипажи не были предупреждены о том, что они стремительно сближаются.
Когда командир «Ил-76» получил предупреждение о летевшем встречным курсом саудовском лайнере, расстояние между «бортами» составляло всего 20 км. Казахстанский самолет занимал эшелон 15 000 футов (4 500 м), саудовский лайнер, по мнению диспетчера, - 14 000 футов (4 200 м), то есть теоретически они не могли встретиться. На практике все получилось иначе. Устаревшая главная радарная система аэропорта Дели не позволяла определить ни занимаемый самолетом эшелон, ни скорость, ни принадлежность борта. Индийские диспетчеры не могли даже по экрану локатора проконтролировать выполнение экипажами своих команд. Подтверждение давали пилоты, но на этот раз они не смогли или не успели подтвердить команду диспетчеров. Земля запросила А. Черепанова, наблюдает ли он «боинг». Однако даже если тот и заметил огни саудовского лайнера, сообщить об этом уже не успел.
