Николай Северцов первым составил геологическую карту Каратау, которая легла в основу разведки Турланского месторождения

Еще один экземпляр выставлен в Алматинском музее книги. Впервые этот научный труд доктора зоологии, члена Императорского русского географического общества издан в Санкт-Петербурге в 1873-м, а затем переиздан в 1947 году.

Об этом пишет журналист газеты «Казахстанская правда» Любовь Доброта в материале «Выдающийся исследователь Туркестана», опубликованном в сегодняшнем номере газеты.

В Музее горного дела собрано также множество других, в том числе и архив­ных, документов, свидетельствующих о научных изысканиях путешественника, первым составившего геологическую карту Каратау. Почти четверть века своей жизни русский исследователь посвятил изучению Центральной Азии, предприняв целый ряд научных экспедиций, в том числе и две туркестанские.

Имя натуралиста-зоолога, создателя русской школы зоогеографов Николая Алексее­вича Северцова можно смело поставить в один ряд с такими исследователями Азии, как Н. Миклухо-Маклай, Н. Пржевальский, В. Арсеньев. Десять полных лет он посвятил исследованию Туркестана, большая часть территории которого была совершенно неизвестна европейцам.

Знакомство Николая Алексеевича с Южным Казахстаном началось весьма неординарно. В конце 50-х годов XIX века край был объят огнем национально-освободительного движения казахского народа, направленного против власти Кокандского ханства. Это сдерживало ученого от путешествия по Каратау, о котором он мечтал, особенно во время экспедиции в низовья Сырдарьи и северные Кзыл-Кумы.

Вскоре побывать в этой местности случай все же представился. В апреле 1858 года отряд из ста человек послали из Перовска (так в то время называлась нынешняя Кызылорда) вверх по Сырдарье для заготовки тополевого и джидового леса для строительства. Ученый напросился ехать вместе с ним, взяв с собой препаратора Гурьянова, восемь казаков, двоих охотников да погонщика для верблюдов. И хотя исследователя неоднократно предупреждали об опасности кокандских набегов и необходимости все время держаться поблизости к отряду, он пренебрег осторожностями и угодил в плен к кокандцам.

В момент захвата Северцов получил тяжелые ранения: пытаясь отсечь ему голову, кокандцы разрубили шею, раскололи скуловую кость, отсекли ухо и нанесли три удара пикой в руку, грудь и под мышку. Как это случилось, Н. Северцов живописует в своей работе «Месяц плена у кокандцев». При схватке Николай Алексеевич получил в общей сложности 12 ран, заживлять которые ему пришлось в Туркестане. Именно сюда привезли пленного, поселив у бека, представлявшего верховную военную и гражданскую власть в регионе.

В Туркестане пленник провел долгий месяц. Требуемой суммы денег для выкупа и освобождения из плена у ученого при себе не было, и в какой-то момент он потерял интерес к жизни и даже не хотел лечиться, отдав свое здоровье и даже жизнь на откуп судьбе. Но как только стало известно, что командующий Сырдарьинской линией русских войск отправился в рейд в направлении Туркестана и успешно громит по пути разрозненные отряды кокандцев, у Николая Северцова резко поменялось настроение. Он разрешил себя лечить, и к нему специально приставили знахаря Абселяма, одновременно служившего ему переводчиком. Врачеватель тот был из числа русских пленных, принявших мусульманство.

К ранам лекарь прикладывал сырую парную баранину, а после присыпал ее порошком, главной составляющей частью которого были толченые черепашьи яйца. Народные средства дали хороший эффект, и вскоре осунувшийся, но живой путешественник вернулся в форт Перовский. Туркестанский бек писал в своем письме на имя командующего Сырдарьинской линией, что они приняли чиновника Северцова «как гостя, с должным угощением», «дали лошадь - сделали подарок» и отправили с проводниками и под охраной отряда из ста воинов.

Такое рискованное путешествие Северцова вызвало интерес в столице к личности героя и могло бы навсегда отбить у него охоту к исследованию Центральной Азии. Но на самом деле все оказалось по-другому. Как только он узнал о готовящемся Кокандском походе генерала М. Черняева, то сразу примкнул к нему. Это была вторая экспедиция Северцова, длившаяся с 1864 по 1868 год.

У генерала Николаю Алексеевичу приходилось исполнять обязанности начальника штаба, водить войска в атаку, быть парламентером, прекрасно зная, что два его предшественника были посажены Якуб-ханом на кол. Казалось бы, военные действия в Туркестане могли отвлечь Николая Алексеевича от исследований фауны, но преданность науке, трудоспособность и талант давали свои результаты. После каж­дой экспедиции он возвращался с богатейшим материалом, который обрабатывал дома, и из-под его пера выходили научные труды, приносившие ему мировую славу.

После кокандского плена родные и друзья ученого настаивали, чтобы он отказался от рискованных путешествий и приступил к преподавательской деятельности. Тем более что в это время ему предложили должность доцента на кафедре общей зоологии в Киевском университете. Перед Николаем Алексеевичем открывались прекрасные перспективы для занятий наукой и карьерного роста. К тому же из предыдущей научной экспедиции в Цент­ральную Азии он привез такую богатую коллекцию, что на ее обработку и описание требовались годы. Каким бы заманчивым ни было предложение, которое он поначалу даже принял, но все же страсть к путешествиям перевесила. Осенью 1864 года Северцов перебрался для изучения среднего течения Арыси, рек Келес и Бадам. Последние три месяца года Николай Алексеевич провел в Чимкенте, работая над проектом положения о Туркестанской области, с которым отправился по поручению генерала Черняева в Петербург. В феврале 1865 года проект был утвержден.

Николай Северцов все это время тщательно изучал экономику области и установил, что район Чимкента является самым густонаселенным и культурным, житницей, поставляющей пшеницу в Аулие-Ату, Туркестан и Ташкент. Северцов, составляя геологическую карту Каратау, обнаружил свинцовое месторождение близ Турланского прохода, нашел золото, правда, это были не золотоносные пласты, а небольшое количество драгоценного металла в россыпях. Заинтересовался он также местным хлопководством и даже попытался определить северную границу его производства. На этом изучение Н. Северцовым Южного Казахстана не закончилось.

В июле 1865 года генерал-квартирмейстер главного управления генерального штаба Я. Веригин информировал его об ученой экспедиции, отправляемой в Туркестанскую область, и о назначении Николая Алексеевича начальником физического отдела экспедиции: «Вследствие ходатайства командующего войсками Оренбургского края о необходимости всестороннего изучения вновь занятого в минувшем году Зачуйского края государь император высочайше повелеть соизволил отправить в Туркестанскую область на два года ученую экспедицию из двух отделов». Годовое жалованье исследователю определили в 1 200 рублей. На проезд от Петербурга до Чимкента Н. Северцову выделялись двойные прогонные деньги на три лошади. Кроме того, он получал деньги на покупку инструментов и препараторских принадлежностей. Все расходы на экспедицию оправдались с лихвой, ведь она охватывала не только вопросы гео­логии, ботаники, зоологии, антропологии, лингвистики и этнографии, но и экономики.

Преодолев на лошадях путь в тысячи верст, Николай Северцов озаботился проб­лемой организации путей сообщения между Россией и Центральной Азией, чтобы сократить время в пути и наладить более дешевый провоз товаров. Осенью 1872 года в своей докладной записке на имя генерал-губернатора Туркестанского края Константина фон Кауфмана Николай Алексеевич излагает проект «устройства парового безрельсового сообщения между Оренбургом и Казалинском». В другом письме он дает подробные экономические расчеты и доказывает выгоду пароходства по Сырдарье. Даже если учесть технические просчеты этих проектов, похвально само по себе стремление путешественника поднять экономику полюбившегося ему края.

На тот момент Николай Северцов уже в течение пяти лет состоял чиновником по особым поручениям Туркестанского генерал-губернатора К. Кауфмана. Константин Петрович, как человек глубоко образованный и ценящий роль науки в развитии общества, постоянно интересовался, как идут дела у Северцова, что он сделал и какие у него дальнейшие планы. Николай Алексеевич в свою очередь писал генерал-губернатору обстоятельные письма, детально излагал результаты экспедиций и делился своими размышлениями. В апреле 1869 года путешественник направил рапорт на имя Кауфмана с просьбой наградить препараторов Туркестанской ученой экспедиции. В архиве сохранилась резолюция, наложенная Константином Петровичем: «Отчет о ходатайстве доктора Северцова представить военному министру, выразив, что хотя ученая экспедиция эта была учреждена по высочайшему повелению до учреждения Туркестанского генерал-губернаторства, но труды ее с 1867 года мне близко известны, и я могу лишь удостоверить деятельность и полезность ее занятий и потому со своей стороны полагаю, что было бы справедливо исходатайствовать г. Северцову звание академика».

Туркестанская экспедиция закончилась с большим успехом, ученого ждал приятный сюрприз: Московский университет, гордясь успехами своего воспитанника, присвоил ему степень доктора зоологических наук, не дожидаясь защиты диссертации, которая у Северцова была уже готова и которую он позже блестяще защитил. За первые свои экспедиции Николай Алексеевич получил золотую медаль Парижского международного географического конгресса и Константиновскую медаль от Русского географического общества. Последующие путешествия принесли неутомимому исследователю степень док­тора зоологии.

Н. Северцов, продолжая обрабатывать результаты своих семи экспедиций в Цент­ральную Азию, в том числе и на Памир, параллельно строил планы новых исследований. Увы, осуществиться им уже не было суждено. После тяжелой болезни и смерти Кауфмана новый генерал-губернатор Туркестанского края уведомил Н. Северцова о предстоящем увольнении и предложил ему «заблаговременно заботиться устройством своего служебного положения вне администрации Туркестанского края». Так 55-летний ученый оказался безработным. И хотя по личному ходатайству председателя Русского географического общества П. Семенова-Тян-Шанского Северцову установили пенсию, это ничуть не сгладило для него горечь от такого поворота событий...

Кентаусцы чтят имя Николая Северцова. Не случайно в экспозиции местного музея всегда представлены материалы об исследователе Туркестанского края, позволяющие узнать много интересного о его жизни и деятельности. К примеру, что он первым описал многие виды рас­тений и животных, обитающих в этой местности, проанализировал географические аспекты края, исследовал полезные ископаемые, изложил свое видение экономического развития региона.

И конечно же, особенно важен тот факт, что именно Николай Северцов первым составил геологическую карту Каратау, которая в последующем легла в основу разведки Турланского, или Ачисайского, месторождения, руды которого перерабатывались на комбинате «Казполиметалл», созданном в 1927 году и ставшем гигантом цветной металлургии. Потом трест «Казполиметалл» разделили на три самостоятельных предприятия: Чимкентский свинцовый завод, Кенсайское рудоуправление и Ачисайский полиметаллический комбинат. Следствием масштабной разработки полиметаллических руд стало строи­тельство у подножия Каратау маленького симпатичного горняцкого городка. Но это уже совсем другая история.

Похожее

На каких птиц разрешили охоту в Павлодарской области