Мажилисмен Артур Платонов: Информационная война идет уже на нашей территории

В беседе с корреспондентом МИА «Казинформ» известный журналист и общественный деятель, депутат Мажилиса Парламента РК Артур Платонов делится своим мнением об актуальности и соответствии законопроекта современным казахстанским реалиям.

- Как Вы оцениваете качество законопроекта, в целом?

- Если говорить о качестве, то хочу сразу обратить внимание на такую особенность - у всех участников обсуждения этого законопроекта, прошедшего на недавнем заседании рабочей группы, было заметно нежелание продвинуть свои личные предложения, а осознание того, что мы делаем общее дело. Я ведь принимал участие в обсуждениях многих законопроектов. Если раньше, лет 10-14 назад, любое обсуждение было всегда конфронтацией, и никто не хотел идти на уступки, то теперь все осознают, что делают одно государственное дело.

Министр сразу спросил: «Есть ли среди присутствующих те, кто не приемлет этот законопроект?». Таких не нашлось, хотя у всех есть свои мнения. Участники обсуждения подчеркивали, что их предложения были учтены на ранней стадии разработки документа, и они даже не ожидали этого. Это означает, что разработчики законопроекта внимательно отнеслись ко всем замечаниям и предложениям. И учли эти замечания, а не так, как это бывает на Западе - там все выслушают, но ничего не примут. Например, мы же знаем, какие там бывают выступления против полицейского произвола - и никто не вносит в законы никаких поправок.

Каждый параметр законопроекта обсуждался очень тщательно, никого не ограничивали по времени. И было видно, что у всех есть желание сделать этот закон эффективным, чтобы он защищал интересы государства, граждан и не ущемлял средства массовой информации.

При этом, члены рабочей группы отмечали, что законопроект очень неплохой, что он учитывает интересы разных групп и, в целом, это шаг вперед. То есть, законопроект учитывает современные реалии.

Конечно, все это не означает, что законопроект не нуждается в обсуждении, там ведь много параметров. На первом заседании рабочей группы все высказывались свободно, а в дальнейшем будем работать по сравнительной таблице.

- Какие нормы законопроекта, на Ваш взгляд, наиболее актуальны сегодня?

- Данный законопроект отражает множество стоящих перед нами задач. Наверное, самые важные нормы - те, что касаются информационной безопасности государства. Сегодня очень важно понять, кто и как влияет на нас. Иными словам - у кого контрольный пакет этого влияния, у кого монополия воздействия на сознание наших людей. Это очень важно, ведь история нам подсказывает, что тот, кто побеждает в информационной войне, побеждает и в реальной войне. Вспомним Троянскую войну - она длилась без особых успехов 10 лет, и завершилась поражением Трои после того, как греки победили в информационной войне. Грекам удалось убедить противника в том, что они больше не враги, и прислали в Трою подарок. Все знают, что это был за подарок, и чем он обернулся для Трои.

Можно взять пример из недавней истории - фактически, таким же способом был развален Советский Союз. Военным путем сделать это было нельзя, но в информационном плане были допущены грубые ошибки. Мы, кстати, должны учесть этот опыт при защите наших государственных интересов.

Еще пример - мы знаем, что в 19-м веке в России высшие слои общества говорили по-французски, покупали все французское, читали французскую литературу. И все это даже после того, как победили Наполеона. Это и есть победа в информационном влиянии.

Что касается влияния радикальных религиозных течений, то это очень опасная тенденция. Еще древний китайский полководец Сунь Цзы писал, что, если нужно подчинить страну, достаточно прервать связь между поколениями, чтобы дети отказались от идеалов отцов. Именно это происходит, когда молодежь уходит в деструктивные течения. А это плохо и опасно, когда наши дети не знают истории своей страны. Они не знают, что Рахимжан Кошкарбаев водрузил знамя над рейсхтагом, не знают других славных страниц нашей истории. Наша история, действительно, славная. И чистая - у нас никогда не было размежевания по религиозному признаку, не было преследований за веру, за национальность. В нашей стране принимали вынужденных мигрантов, спецпереселенцев, принимали чужих детей. У нас была высокая духовность, и мы должны гордиться своей историей. А сейчас матери выбрасывают, продают своих родных детей - это тоже результат каких-то чуждых влияний, результат потери духовности.

Есть еще нормы, касающиеся прав на публикацию, показ по телевидению частных лиц. Многие граждане возмущаются такими фактами, когда их показывают без их разрешения. А представители СМИ считают, что может быть потерян такой жанр, когда ведут опрос людей на улицах. Как использовать этот прием, если каждый, кого покажут по телевизору, может потом засудить этот канал? Это тоже вопрос, требующий тщательного обсуждения.

- Есть в законопроекте нормы, ограничивающие свободу слова?

- Ну, если подойти формально, то к чему-то, наверное, можно придраться. Конечно, все нормы будут обсуждаться, но категоричных выступлений пока не было. Вообще, нужно подходить с позиций современных реалий. У нас журналисты всегда считают, что государство только и думает, чтобы как-то ограничить их свободу. А почему, например, западные СМИ не «наезжают» постоянно на государство? Там есть понимание, что всегда складываются определенные исторические моменты, всегда нужно решать какие-то задачи. Поэтому, на Западе журналисты очень часто показывают и хорошие, и плохие стороны тех или иных решений властей.
Совсем без запретов и ограничений не обойтись. Наше законодательство должно соответствовать законодательству других стран, поскольку у нас такие же проблемы, как и у других. Ведь даже в самых демократичных странах действует множество запретов. С 2000 года в США и Канаде запрещено продавать телевизоры, не имеющие функции кодирования каналов от детей. В этих двух странах более жесткое государственное регулирование в информационной сфере. В континентальной Европе это регулирование более либеральное, но и там нет анархии. Нельзя думать, что там можно сказать, что угодно, и это обязательно покажут по телевидению. Там даже чаще показывают то, что выгодно им - самому телеканалу, государству, - чем то, что соответствует принципам свободы слова. Они могут намеренно искажать ситуацию. Например, мы помним, как при освещении конфликта в Южной Осетии на одном из западных каналов были приглашенные участники передачи из этой республики. Как только эти гости начали говорить правду, началась реклама, а после рекламы их уже не было. Это не ляп телевизионщиков - это стиль работы.

И мы тоже должны защищать свои национальные интересы с помощью законодательства, так же, как это делают в развитых странах.

- Не кажутся ли Вам чрезмерными некоторые требования? Например, позиция 63 сравнительной таблицы: «Не допускается размещение в СМИ писем читателей, включая информацию, размещаемую пользователями интернет-ресурса, нарушающих требования законодательства». Как можно освещать какие-то разбирательства, судебные процессы или, допустим, вести контрпропаганду, не приводя цитаты?

- С одной стороны, вопрос Ваш правильный. Чтобы убеждать читателя или зрителя в чем-то, нужно приводить какие-то доказательства. Я бы сказал, что на данный момент сложно ответить на этот вопрос однозначно и категорично. Наверное, в буквальном смысле контролировать все, что пишут и говорят, будет нехорошо. Это нужно обсуждать и такие нормы должны быть отрегулированы.

С другой стороны, мы знаем, как этот вопрос решается на Западе. Там исходят из того, что если кто-то пропагандирует опасные идеи, а мы будем их критиковать, то мы все равно, вольно или невольно, вбрасываем эти идеи в общество. А это значит, что те, кто выдвигает эти идеи, достигли своей цели. Ведь, как правило, ни в одной стране такие люди или сообщества не имеют прямого доступа к средствам массовой информации. И они стараются создать такие условия, чтобы их идеи, даже в негативном контексте, дошли до людей хотя бы в виде цитат. Надо учесть, что знак плюс или знак минус в вопросах идеологии - достаточно условные вещи. Когда-то Гитлер сказал: «Наши идеи будут живы до тех пор, пока их будут критиковать». И вот здесь мы подходим к сути вопроса - на чью мельницу мы льем воду, когда критикуем, цитируем кого-то, считая их идеи вредными и опасными? В ряде стран считают, что это вообще недопустимо. На Западе в таких случаях передают общими словами суть идеологии, например, террористического движения. Здесь у них есть ограничения. Например, в Великобритании общественный телеканал не может показывать картинку терактов или иные ужасы до 9 часов вечера, когда у экранов могут быть маленькие дети. Причем, требования по таким вопросам сформулированы расплывчато, с использованием, например, понятия «общественная мораль». Видимо, это делается специально, чтобы при необходимости можно было сужать или расширять рамки требований. После того, как расскажут общими словами, сразу же предоставят слово, допустим, теологу, который расскажет, насколько это плохая идеология. Таким образом, они избегают тиражирования и вбрасывания вредных идей. Это все равно, что вынуть запал.... И закрывают тему.

Как это можно сделать у нас? Для этого и приглашают всех к обсуждению законопроекта. Логика его разработчиков понятна - сейчас в развитых странах государственное регулирование в этой сфере гораздо жестче, чем у нас. А наши законы часто не отражают современных реалий. В развитых странах после каждого серьезного происшествия вносят какие-то изменения, чтобы можно было адекватно реагировать на угрозы. Мы до сих пор этого не делали, поэтому сейчас приходится работать пожарными методами.
И на Западе это давно поняли. Например, после теракта в США 11 сентября 2001 года во всем мире террористов стали убивать, а не задерживать. Я сам, в свое время, делал фильм, там есть фрагменты и из истории, и из теории терроризма - «Проданные души». Почему, даже имея возможность задержать террористов, силовики во всем мире, практически, всегда их убивают? На Западе давно решили, что жизнь человека дороже, чем права человека, искалеченным и убитым гражданам демократия не нужна. А нужно, чтобы их не убивали. После 11 сентября американцы реанимировали такие плакаты, как когда-то на Диком Западе: «Разыскивается живым или мертвым». В Германии когда-то был разгул так называемых «красных бригад». Их вылавливали, а кого и судили, потом находили повешенными в одиночных камерах - в немецких тюрьмах с их порядком. Потому что общество требовало справедливости, а не законности.

Вернемся к свободе слова, точнее, к разговору о том, что можно считать ограничением свободы слова. В свое время телеканалы даже показывали в прямом эфире передвижение спецподразделений во время антитеррористических операций. Такое было, например, во время штурма Посольства Японии в Лиме, где было захвачено около 400 заложников. И показ действий спецназа был прямой угрозой для жизни людей. А за жизни людей отвечают не журналисты, отвечают силовики. Тогда во многих странах было запрещено показывать перемещения и другие действия силовиков, и это было правильно. Формально это ограничение для СМИ, а фактически такой запрет направлен на спасение жизней. После этого и стали задумываться - а нужно ли предоставлять трибуну террористам? Кому это выгодно? Кому выгодны подобные судебные процессы?

Понятно, что будут недовольные, будут споры и обсуждения, но то, что эта сфера нуждается в государственном регулировании, не подлежит сомнению. Это вопрос безопасности страны и жизней ее граждан. А информационная война идет уже на нашей территории.

- Спасибо за беседу.

Похожее

Интеграция в ЕАЭС, инициативы в ООН и туризм: что пишут мировые СМИ о Казахстане