История семьи - история страны
ТАРАЗ. КАЗИНФОРМ - Как в капле воды отражается мир, так и в истории одной семьи, в переплетении судеб можно прочесть историю страны и эпохи. Минувшее столетие всколыхнуло планету, взорвало веками сложившиеся устои, поменяло общественные формации. Перемешались народы, брошенные волею судеб в другие страны и на другие земли. Возникла новая карта мира с новыми государствами.
Если смотреть с высоты дня сегодняшнего на историю моей семьи, то как это ни парадоксально и странно звучит, но мои родители - Всеволод Софронович Скрипник и Антонина Васильевна Пушкарева - смогли встретиться, только благодаря этим бурным политическим процессам, проходившим в советском государстве в 30 - 40-е годы XX века.
Часть первая. Скрипники
...В самом сердце Украины, на изумительной красоты Черкащине, есть небольшое село Лозоватка в окружении живописных долин, лесочков, рощ и прудов с вербами. В этом селе с конца XVIII века проживал, разрастаясь, род Скрипников. Потомки воинственных и свободолюбивых запорожских казаков стали музыкантами («скрипник» по-украински означает «скрипач»), мастеровыми, земледельцами.
Дед мой, Софрон Васильевич Скрипник, с 20-х годов прошлого века учительствовал в Лозоватке. По тем временам учитель на селе - фигура видная. Дед имел прекрасное образование, играл на музыкальных инструментах, увлекался живописью и литературой. В 30-е годы в этом украинском селе приезжими из Киевской консерватории профессорами и студентами проводился «музыкальный эксперимент по внедрению в отдельно взятом селе культуры в массы» - в те времена активно продвигали культуру в народ. По этой причине Лозоватку обеспечили полным набором музыкальных инструментов, организовали оркестры и хоры. Активное участие в этом принимали мой дед и трое его братьев. Софрон Васильевич в свободное от преподавания время руководил камерным оркестром, взрослым и детским хорами. У деда была крепкая, дружная семья, подрастали трое сыновей - Софрон, Всеволод и Геннадий.
В 1937 году в районный НКВД города Шполы был отправлен анонимный донос, в котором (как позже стало известно) говорилось, что «С. В. Скрипник под стрехой крыши прячет заряженный револьвер»... Обвинение нелепое. Дед по пацифистским соображениям никогда не имел боевого огнестрельного оружия. Коллекция старинного казачьего оружия (пики, сабли) у него была. Но револьвер, да еще «заряженный»... Июльской ночью к дому подъехал «черный воронок» и увез моего деда навсегда. Револьвера не нашли, зато конфисковали музейное оружие, а также дедову коллекцию украинской и российской живописи и огромную библиотеку.
В архивной справке, присланной по моему запросу Государственным архивом Черкасской области, говорится, что С. В. Скрипнику было предъявлено обвинение по статьям 54-6, 54-11 УК УССР. Статьи тяжелые, расстрельные. Якобы дед был не просто участником, а руководителем шпионско-повстанческой организации, приобретал оружие, проводил подпольные совещания, где обсуждались вопросы вооруженного восстания против советской власти, срыва коллективизации и прочего вредительства.
Потом арестовали и братьев моего деда. Максим Скрипник, младший брат деда, был талантливым портным - артисты киевских театров специально приезжали к нему в Лозоватку, находящуюся недалеко от Киева, заказывать фраки и костюмы. Тимофей крестьянствовал, держал огромную пасеку. Старший брат Иван обладал редким голосом необыкновенной красоты, от природы поставленным оперным тенором. Те же киевские профессора из консерватории млели от его исполнения. К сожалению, Ивану Скрипнику не удалось стать профессиональным артистом - ранения, полученные на фронтах первой мировой, сделали внешний облик «не сценичным». Все эти талантливые, простые и работящие люди, и в помине не занимавшиеся никакой «контрреволюционной деятельностью», жившие для своей семьи, детей, для общества, сгинули в страданиях и безвестности только из-за чьего-то ложного доноса. Их семьи раскидали по всем концам Советского Союза. И таких случаев в те времена было множество.
Репрессии коснулись и младших Скрипников. Папа мой, Всеволод Софронович, в 1937 году учился в 8-м классе школы-интерната в близлежащем городе Смела. После известия об арестах педагоги, следуя установленным инструкциям, заставляли его публично отречься от отца и родственников - «врагов народа». Он отказался. Тогда на общешкольной линейке сняли с него пионерский галстук и попросту выставили из школы.
Бабушку Феодосию Скрипник, простую малограмотную домохозяйку, как «жену врага народа», через некоторое время тоже арестовали, предъявив обвинение по ст.54-12 УК УССР (недонесение органам власти о контрреволюционных преступлениях). По этой статье бабушка отсидела в тюрьме города Черкассы полгода и после, как «социально опасный элемент», была отправлена в 5-летнюю ссылку в Казахстан с младшим сыном.
Еще перед арестом ей удалось попасть в черкасскую тюрьму, где находился в заключении мой дед. Выстояла очередь к окошечку для приема передач заключенным. Передачу взяли, а в свидании отказали. Опечаленная, она шла по двору тюрьмы, направляясь к воротам, как вдруг услышала родной голос. Высоко, в зарешеченном окне, она увидела бледное, в кровоподтеках, лицо мужа. Задыхаясь, он кричал ей: «Скажи детям, что я ни в чем не виноват!..».
То, что дед мой, Софрон Васильевич Скрипник, его жена, и все его братья ни в чем не были виноваты, сегодня можно прочесть в той же самой архивной справке. «Определением Военного Трибунала Киевского военного округа от 5 августа 1958 года постановление комиссии НКВД и прокурора СССР от 22 октября 1937 года в отношении Скрипника Софрона Васильевича отменено и дело производством прекращено за отсутствием состава преступления. Скрипник Софрон Васильевич реабилитирован посмертно», - говорится в справке. То же самое в отношении бабушки Феодосии - 16 марта 1960 года Черкасский областной суд отменил обвинение в отношении ее и также прекратил дело «за отсутствием состава преступления».
***
Сегодня, когда за истечением срока давности открываются многие отечественные и зарубежные архивы, находящиеся в открытом доступе, в несколько ином свете предстают многие факты политических репрессий. Если говорить о 37-м годе на Украине, то в опубликованных не так давно документах НКВД касательно 30-х годов приведена статистика НКВД УССР по репрессиям на Украине в период самого их пика.
В сводных данных об арестованных и осужденных органами НКВД УССР за период с 1 октября 1936 года по 1 июля 1938 года (именно тот период, когда были арестованы мои родственники) говорится о том, что всего было арестовано 253 051 человек. При этом почти половина арестованных обвинялась в троцкизме и подготовке вооруженных восстаний. Вместе с «политическими» расстреливали и уголовников, которых позднее записали в «невинные жертвы сталинских репрессий». Из общего числа было осуждено 197 945 человек, к высшей мере наказания приговорили 122 274 человека. То есть, примерно каждый пятый на Украине был оправдан - это чуть менее 1% оправдательных приговоров. Стоит отметить, что сегодня в целом ряде стран ЕС лишь 0,4% приговоров являются оправдательными.
***
...В июне 1938 года жены и малолетние дети репрессированных «врагов народа» были отправлены с киевского вокзала в Казахстан. Когда доехали до Казахстана, пассажиров частями высаживали на каждой станции, определяя им место жительства. Так бабушка Феодосия оказалась в селе Бурное Джувалинского района (ныне село Бауыржана Момышулы Жуалынского района), где и прожила долгие годы, обретя на казахской земле свой дом, новых друзей и новую Родину. На Украину она больше не вернется.
...Из всего большого рода Скрипников в Лозоватке в 38-м году оставалась только сестра Софрона Васильевича - Ганна. К ней и пришел мой папа после исключения из школы. Тетка снабдила его одеждой, деньгами, провизией, и мой папа в свои 14 лет один отправился в далекий Казахстан. Добираться пришлось с приключениями. На Казанском вокзале в Москве, где нужно было переночевать, чтобы попасть на поезд, наивный сельский паренек снял сапоги, положил в них сверток с деньгами и провизией - и уснул на скамейке зала ожидания. Конечно, утром не было ни сапог, ни денег. Но так велико было желание посмотреть Москву, Красную площадь, что до времени прихода своего поезда папа успел босиком походить по мощеной мостовой Красной площади, увидеть московские храмы. А до Казахстана добрался, как тогда многие делали при отсутствии средств - на крышах вагонов.
Через три года, в 1941-м, папа вернется обратно на Украину. Всю жизнь он тосковал по своей прекрасной родине, по украинским хаткам, садочкам, певучей украинской речи. Началась Великая Отечественная война. Но в армию папу не взяли из-за клейма «сына врага народа». Когда в Лозоватку вошли немцы, его вместе с другими парнями и девушками погрузили в вагоны и увезли вначале в Польшу. Там тоже были приключения, достойные отдельного повествования, - побег из польского лагеря для перемещенных лиц, немецкая тюрьма и концлагерь Нойенгамме в Гамбурге.
После освобождения в мае 45-го года советскими войсками заключенных фашистских концлагерей сразу домой не отпускали, а держали некоторое время в специальных лагерях в Подмосковье, где они работали на угольных шахтах. Выяснялись обстоятельства пленения, не были ли они предателями... «Сын врага народа», да еще сидевший в немецком концлагере, вызывал пристальное внимание правоохранительных органов, и проверка была особо тщательной. Только в 47-м году папа приедет в Казахстан, определенный ему для места жительства и поселится в селе Бурное. В течение десяти лет он будет обязан каждый месяц приезжать в Джамбул (Тараз) и проходить довольно унизительную процедуру «отметки», что он здесь и никуда не сбежал. И только в 60-х годах будет реабилитирован, и с него снимут все обвинения.
В 24 года Всеволод Скрипник имел образование всего лишь 7 классов. Но какова же была жажда жизни этого поколения, прошедшего ужасы войны, испытавшего разруху и нищету! После победного мая 1945 года эти люди радовались каждому мирному дню, стремились жить и любить, учиться и строить новую жизнь. За считанные годы папа экстерном сдаст за 10-летку и окончит два вуза, получив высшее образование педагога и затем инженера-строителя. Но это будет потом. А пока, вернувшись в Бурное, папа поселится в доме своей матери, находившемся по соседству с домом семьи Пушкаревых.
Часть вторая. Пушкаревы
Другой мой дед, по материнской линии, Василий Иванович Пушкарев, родом из Самарской губернии, в 30-е годы жил в селе Ново-Ефремовка Зерендинского района Кокчетавской области. И был раскулачен. Вернее, должен был быть раскулачен по той причине, что имел крепкое хозяйство, скот, сеялку заводского производства и в летнее время, когда поспевала пшеница, нанимал работника для помощи в уборке урожая. В остальном же он был обычным по тем временам крестьянином, работал от зари до зари, детей у них с женой Ксенией Павловной было, как говорится, мал мала меньше - восемь душ. Жили небогато, но дружно и весело. Однако активистам колхоза такая жизнь почему-то показалась антисоветской, кулацкой, и деда внесли в списки назначенных на раскулачивание.
Известно, что в 1930 году был издан приказ ОГПУ СССР № 44/21. В нем говорилось, что «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства кулаку, особенно его богатой и активной контрреволюционной части, должен быть нанесён сокрушительный удар».
Приказ предусматривал ликвидацию «контрреволюционного кулацкого актива», массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и пограничной полосы) наиболее богатых кулаков, бывших помещиков, «церковников и сектантов» с семействами в отдалённые северные районы с конфискацией имущества.
Были даже установлены «квоты» в разных регионах по выселению кулаков и их семейств. В Казахстане депортации подлежали 10 - 15 тысяч. И, чтобы выполнить «план», выискивали тех, кто хоть как-то бы соответствовал критериям. Курьезный случай был с тем же Хрущёвым, который в Москве (!) лично обнаружил 8 тысяч кулаков, из них 2 тысячи просил расстрелять.
В сельсовете села Ново-Ефремовка у деда Василия Ивановича оказались друзья. Они-то и предупредили, что он в тех самых списках. Мало того, что «кулак», так еще и по графе «сектантов» попал.
Василий Иванович был из староверов, собирал у себя приверженцев этой древней веры, читали Евангелие - у деда было старинное, XVII века. Досталась церковная книга ему в наследство от знаменитого предка Мартына Пушкаря, полтавского полковника, который вместе с гетманом Богданом Хмельницким участвовал в присоединении Украины к России. После смерти гетмана Мартын Пушкарь поднял восстание против экспансии поляков на Украину, и на поле близ села Полтавы в 1658 году была битва, в которой поляки потерпели поражение. В 1709 году на том же самом поле произойдет знаменитая Полтавская баталия, в которой Петр I разгромит шведов. Внуки полтавского полковника Мартына Пушкаря буду героически сражаться в той битве, за что Петр I наградит их дворянским чином (к фамилии поэтому прибавилась частица -ев) и землями в Самарской губернии, куда новоиспеченные дворяне Пушкаревы и уедут. За два века род разрастался, земли дробились, и потомки полтавского полковника уже просто крестьянствовали.
...В 30-е годы XX века в советской стране иметь наемных работников и коллективно читать Евангелие - было преступлением. Друзья деда посоветовали ему бежать, что тогда было спасением для многих. Люди уезжали в другие края и выпадали из поля зрения НКВД, их даже не искали.
Операция «Побег» прошла по плану. Дед Василий уехал в Кокчетав и должен был там ждать супругу с детьми. Когда пришли из сельсовета с участковым забирать деда, Ксения Павловна сказала, что он куда-то уехал, а куда - ей неизвестно. В ту же ночь она затопила печь, чтобы видно было, что идет дым, значит, кто-то в хате есть. Собрала нехитрые пожитки, запрягла лошадей, свое многочисленное семейство усадила в телегу, обвязав кушаком, чтоб не растерялись по дороге. Бросив всё хозяйство, живность, под покровом ночи отправились в Кокчетав, где на вокзале их ждал Василий Иванович, чтобы уехать к брату в сибирский поселок Шантала. Позже дед завербуется на Дальний Восток, но там им не понравится климат. И семья Пушкаревых, накануне войны, вернется обратно в Казахстан, поселившись в селе Бурное Жуалынского района. «Лучше Казахстана земли нет», - говаривал Василий Иванович.
***
Казахстанская земля, начиная с XIX века, приняла сотни тысяч семей разных национальностей, которые обрели здесь свой родной дом.
И сегодня они живут под мирным шаныраком, отдавая свой труд на процветание Родины. Множество народов нашло свой кров на благословенной казахстанской земле. Страна, возведшая в ранг закона Великой Степи закон гостеприимства, не может не процветать.
