Аль-Ашперони: Для противодействия экстремизму нужно объединение усилий общества и государства

Там, за речкой, Олег Иванович осознанно принял ислам. Сегодня мы его знаем больше как Али-хаджи аль-Апшерони. Известный философ, теолог, писатель. Автор ряда трудов этического, философского и религиозного содержания, которые пользуются особым интересом. Его часто цитируют. Вообще, его слова с особенным вниманием воспринимаются в любой аудитории. Однако в последние годы немногие слышали эти слова и знали, чем занят Али-хаджи аль-Апшерони. В силу нездоровья ему пришлось на некоторое время оставить активную общественную деятельность. Сейчас он вновь в строю. И тем важнее его согласие дать эксклюзивное интервью газете «Литер».

- В Казахстане затянулась дискуссия относительно необходимости запрета нетрадиционных течений ислама, включая салафизм. Как вы считаете, насколько действенен такой механизм, как запрет, для борьбы с подобными взглядами? И нужно ли, на ваш взгляд, законодательно запретить салафизм?

- Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!

Мне представляется, что называть их «саляфитами» не следует. Им-то самим такое обращение очень нравится, поскольку они ложно относят себя к праведным предшественникам («саля-фам»), однако наши праведные предки были чрезвычайно набожными, искренними, справедливыми и благородными людьми, чей образ жизни стал примером для благочестивых мусульман последующих поколений. Следовать праведным предшественникам - это непреложная обязанность всех правоверных мусульман на свете, а радикально-экстремистское течение, хитро стремящееся называться «саляфийя», не соответствует этому благочестивому названию никоим образом! Этим мы незаслуженно приравниваем радикалов к тем, кто составляет гордость мусульманской Уммы (общины верующих), но в действительности наши праведные предки не имели с этими озлобленными и заблудшими сектантами ничего общего! На протяжении трех первых поколений верующих, называемых эпохой праведных предшественников, не существовало никакого направления, которое бы называлось «саляфитским» и как-либо выделяло среди прочих мусульман своих последователей. Путь праведных предшественников («саляфийя») означает уважительное отношение к личностям, почитать которых приказал нам посланник Аллаха (да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!) и которые всецело посвятили себя вере, искренне держась за вервь Аллаха (хвала Ему и велик Он!). Это подразумевает также и равнение на них во всех вопросах понимания ислама, а также следование по начертанной ими стезе в толковании текстов Корана и Сунны. Это понятие включает также и необходимость приложения усилий по систематическому очищению ислама от позднейших наслоений, замутняющих его первоначальный блеск, и ограждению нашего вероучения от незаконных новшеств, глупых предрассудков, всевозможных мифов, сказок и легенд. Сюда же входит исправление всех существующих пороков и защита социальной справедливости, противодействие распространению неверия и пресечение любой противоправной деятельности. Словом, в действительности «саляфийя» - это непрестанные усилия всех мусульман по возрождению и сохранению того благословенного ислама, каким его знали наши праведные предки, причем используя для этого три первых поколения верующих в качестве благочестивого примера. Так что, по сути, это мы, приверженцы традиционного ислама, - «Ахлю-с-Сунна валь-Джама'а» (что в переводе означает: «Люди Сунны и Согласия общины») - и есть доподлинные саляфиты! Нам-то как раз и следует всемерно добиваться возрождения первоначальной чистоты ислама, избавления его от чуждых наслоений и восстановления духовно-нравственных устоев, совершая это мудро и благочестиво, то есть при помощи благоразумных наставлений, терпеливых разъяснений, настоятельных увещеваний, комплексным подходом к воспитанию и обращением к заслуженным авторитетам. Это и есть благочестивый мусульманский путь, но ничего подобного у радикалов нет! То, что у них зовется «саляфитским убеждением» - это не что иное, как предвзятое и ложное истолкование вырванных из контекста положений мусульманского вероучения и права, больше напоминающее злостные инсинуации и демагогию. Методы и приемы, предлагаемые ими для восстановления первоначальной чистоты ислама, неблагоразумны и неправосудны, а порой и попросту бесчеловечны! Их агрессивная идеология не соответствует благочестивому и мудрому учению ислама, а представляет собой помесь крайностей и заблуждений, перекосов и недопустимых новшеств, не приемлющую никакого плюрализма. Ныне у экстремистских сект имеется своя пропагандистская литература, есть и свои псевдоученые «авторитеты», призывающие радикалов к переделу мира в соответствии с их ограниченными представлениями. Действует главный принцип: «Кто не с нами, те - враги Аллаха, подлежащие скорейшему уничтожению!». Все правоверные, не разделяющие этого мировоззрения, автоматически считаются вероотступниками. Этим они всецело извращают благородное учение ислама и выставляют мусульманскую общину (Умму) в самом неприглядном свете перед мировым сообществом. Так что в действительности это никакие не «последователи праведных предшественников», а лишь оголтелые фанатики и мракобесы, считающие себя выше всех остальных мусульман, что, конечно, является чушью и ересью.

В прошлом мы в Казахстане называли этих радикалов ваххабитами, поскольку большинство приверженцев таких течений составляли последователи Мухаммада бин Абдуль Ваххаба ан-Наджди, с легкостью обвинявшего всех недостаточно усердных мусульман в неверии, считая их отрекшимися от религии «муртаддами», и ненавидевшего их до такой степени, что разрешал за это убивать. Их еще называют «ат-таймийя» из-за того, что они следуют многим ошибочным высказываниям Ахмада бин Абдуль-Хальма бин Таймийи, или «аль-мадхалийя» из-за следования такфирийским (то есть обвиняющим в неверии) высказываниям своего авторитета Раби'а бин Хади аль-Мадхали. Также их называют «аль ля мазхабийя», то есть «безмазхабниками», отвергающими следование праведным мазхабам (четырем богословско-правовым школам суннитского ислама) вследствие их ошибочного толкования Корана. Тех из них, кто воюет в составе отрядов ИГИЛ (ДАИШ), называют еще «хариджитами нашего времени» в силу того, что они опираются на основные идеи первых экстремистов, обвиняя мусульман в неверии и считая дозволенным кровопролитие тех, кто не с ними. Есть еще и другие наименования этого крайне  деструктивного течения. Словом, у  ядовитой гидры религиозно-политического экстремизма множество голов и столь же много всяких наименований. Общим для всех этих фанатиков является одно: ложно интерпретируя слова великого ученого ислама, основателя суннитского мазхаба «ханбалия», почитаемого и благочестивого имама Ахмада бин Ханбала (да будет доволен им Всевышний Аллах!), эти люди-сектанты утратили всякую связь с объективной реальностью и отказали себе в сострадании и человечности, не говоря уже об обязательном для мусульман благоразумии, а в результате до неузнаваемости извратили благородное учение ислама. А  в отношении затянувшейся дискуссии по поводу законодательного запрета «саляфизма» я полагаю, что такой запрет будет неэффективным в свете многоликости сектантства и стремления радикалов прикрыться, как щитом, авторитетом праведных предшественников - истинных «саляфов». Словом, таким запретом мы лишь подыграем экстремистам, запретив совсем не то, что нужно запретить. Мне представляется, что для начала было бы гораздо проще и намного эффективнее попросту существенно расширить списки запрещенной в Казахстане литературы религиозного содержания, распространив запрет на все, что прямо или косвенно противоречит Конституции страны. С помощью доработанного и законодательно оформленного перечня недобросовестной и подрывной литературы, вдумчиво сформированного при участии специалистов Министерства по делам религий и Совета улемов при ДУМК, мы сформируем правовую базу для экспертного сообщества республики и воспрепятствуем распространению этой заразы на любых носителях. Этот перечень следует сделать доступным для всех казахстанцев, скажем, посредством опубликования на официальных сайтах заинтересованных структур и предоставить некоторое время для ознакомления, чтобы колеблющиеся могли сами избавиться от запрещенных книг во избежание правовых последствий.

- Казахстан столкнулся с террористической угрозой в этом году вплотную. Какие существуют, на ваш взгляд, эффективные механизмы противодействия ей. Насколько успешно в стране поставлена работа по профилактике терроризма?

- Поскольку самыми внимательными читателями этого материала будут как раз последователи радикальных направлений, я не могу раскрыть все механизмы эффективного противодействия этой угрозе в открытой печати. Посему опишу это в общих чертах. Ни одно ведомство и учреждение нашей страны не может справиться с такой задачей в одиночку. Нужно, отбросив всяческие разногласия и старые обиды, объединить усилия ради полномасштабного и эффективного противодействия религиозно-политическому экстремизму. Эта совместная работа многогранна. Она включает в себя частые контакты с молодежью и повседневную работу духовенства. Это и комплекс превентивных мер всех правоохранительных структур нашей страны, жесткий антитеррор спецслужб и повседневная работа госчиновников. Это и креативный труд экспертов, и авторитетное содействие ученых, помощь мастеров искусств и многое другое. Словом, необходима полная мобилизация возможностей нашей страны, объединение усилий общества и государства. Время для легких и простых решений миновало! В свете трагических событий нынешнего лета каждому здравомыслящему казахстанцу надо осознать, сколь велика нависшая опасность, и добросовестно исполнить свой гражданский и служебный долг.

Все, кто любит родной Казахстан, кто желает ему процветания, мира, добра и счастливого будущего, должны сплотиться для победы над бесчеловечным мракобесием и защитить  свою страну от экстремистов. Мы слишком долго предавались благодушию, и оттого мало что было сделано заблаговременно. Многое следует переосмыслить и учесть на будущее. Многое нужно сделать, доработать или изменить. Важно не поддаваться страхам и сомнениям, а проявить всю силу нашего патриотизма. Только таким путем мы в состоянии добиться массового неприятия и осуждения этого зла всеми слоями общества и раздавить его всей мощью государства.

- Хотелось бы узнать и о вашем опыте прихода к вере. Как вы поняли, что именно в исламской религии аккумулированы те ценности, которые ближе всего именно вам?

- Мой путь к исламу пролегал через охваченный войной Афганистан. Туда я прибыл молодым советским офицером и поначалу относился к тамошнему населению, жившему в средневековых условиях, немного свысока. Пропаганда внушала советским воинам, что нам нужно бороться с бандитами, которые, мол, не дают покоя дружественному афганскому народу, желающему строитъ социалистическое общество, и я боролся с ними, многое перенимая у врагов, хорошо отработавших тактику боя в условиях тамошней местности. Тем не менее, с первых же дней пребывания в Афганистане многое вызывало у меня недоумение. Выбор был невелик: либо и дальше верить в то, что утверждала наша пропаганда, либо поверить собственным глазам. В результате я выбрал второе. Постепенно пришло понимание, что мы давно бы разгромили всех этих «душманов», если бы их не поддерживал афганский народ. Воевать же с афганским или каким-нибудь иным народом на его земле ради того, чтобы насильно навязать ему социализм, у меня не было ни малейшего желания. Каждый народ имеет право быть свободным и сам решать свою судьбу. Но война продолжалась, и нас посылали сражаться. Постепенно мое отношение к тем, с кем я дрался, менялось. Эти нищие люди, в калошах на босу ногу, отложившие свои кетмени и взявшие в руки автоматы, с каждым днем заставляли меня все больше проникаться к ним невольным уважением. В часы затишья я все чаще размышлял об этом. Признаю: они был храбрее меня, восхищая презрением к смерти. Я пытался понять, что дает им такую духовную силу? Почему ни партийный билет, ни мой «красный» диплом, ни прекрасная боевая техника и отличное вооружение не дают мне подобной уверенности? В Афганистане мы дрались за тамошние горы, будто за свои. На одном из хребтов в яростной схватке полегли мои друзья. Это событие перевернуло мою жизнь, тогда же начался и мой духовный поиск. Бытует мнение, будто Олег Рубец принял ислам в плену, спасая этим собственную жизнь, но это чепуха. Не так-то просто одолеть в бою десантно-штурмовую роту! Словом, в плену я не был, что легко проверить по архивам или спросить моих однополчан. Все обстояло с точностью да наоборот, ибо, удачно маневрируя в горах и на равнинах, я наносил по моджахедам смертоносные удары. Причем их смелость, сила духа, боевая философия и человеческая гордость с наибольшей силой проявлялись именно тогда,  когда спасаться было уже поздно. Почти все из афганцев бесстрашно дрались до конца, с абсолютным презрением к смерти. Я свидетель того, что они умирали шахидами! Это храбрые воины и гордые, свободолюбивые люди, а потому я уважаю их, за исключением тех, кто издевался над советскими солдатами в плену или глумился над телами павших воинов. Иногда доводилось встречаться с афганцами и в мирной обстановке, при этом всякий раз я пытался выяснить, в чем же секрет подобной силы духа? Это мне удалось лишь через много месяцев в провинции Кунар, где мы блокировали выход из Бабурского ущелья. Именно здесь чаще всего обстреливали проходящие в город Асадабад советские колонны. Нашей задачей было этого не допустить.

Неподалеку находился небольшой кишлак. Старый имам местной мечети проявил участие к моим вопросам и терпеливо отвечал на них через солдата-переводчика. Таких бесед у нас было потом немало. Снова и снова приезжали мы в Бабурское ущелье защищать автомобильные колонны. Снова то перестрелки с моджахедами, то разговоры с местными авторитетами за кружкой чая. Так постепенно мне открылся тот источник, из которого афганцы и черпали силу духа. Им оказалось благородное вероучение ислама, сила веры! Я был тогда советским атеистом и не верил в Бога, а для исконных жителей Афганистана мусульманское вероучение было незыблемой опорой, на которую они всегда могли духовно опереться.

И в повседневной мирной жизни, и в смертельной схватке! В последний раз мы были у Бабурского ущелья за день до моей замены. Два долгих года наконец-то подошли к концу. Узнав о том, что скоро я уеду из Афганистана, старый имам, чрезвычайно удивленный стойким интересом молодого «шурави» к исламу, подарил мне мой первый Священный Коран. Не на память, конечно, а для изучения, но, к сожалению, его изъяли при пересечении границы. Это, мол, запрещенная религиозная литература и потому ввозить ее нельзя. Позже я понял, что СССР совсем не там искал своих врагов, а потому в скором времени бесславно развалился. Так, ничего не добившись от афганского народа, мы ушли, но и сегодня, много лет спустя, я вспоминаю то, что там происходило, и хочу сказать: Афганистан, ты помнишь, как я проклинал тебя на скалах Нангар-xapa, зажимая здоровой рукой плечо, пробитое осколком вражеской гранаты. Теперь же я хочу забрать свои слова обратно! Благословляю твои горы и долины, свободен и благополучен всегда! Пусть живет, как желает, и делает то, что хочет! Прошу прощения у тебя, Афганистан, за все, что делал на твоей земле, за исключением тех случаев, когда я выручал своих товарищей. Так что к исламу я пришел в силу глубокого внутреннего убеждения, приняв его по доброй воле после увольнения из армии, поскольку он содержит те духовно-нравственные ценности, в которых так нуждалось мое сердце. Кроме того, он более подходит мне по складу моего характера. Я, например, не в состоянии обратить к обидчику левую щеку, если меня ударят по правой.

- Недавно известный нобелевский лауреат по литературе Орхан Памук в одном из своих интервью выразил уверенность, что ценности ислама совместимы с построением демократического государства. Разделяете ли вы эту точку зрения, насколько ислам и демократия совместимы?

- Я, несомненно, разделяю эту точку зрения. Будучи убежденными «Ахлюс-Сунна валь-Джама'а», то есть «Людьми Сунны и Согласия общины», все правоверные обязаны придерживаться правил мусульманской демократии и быть защитниками социальной справедливости. Общеизвестно также, что у мусульман-суннитов не существует понятия религиозного сана и все духовенство является полностью выборным. Руководители всех рангов тоже избираются общиной. Согласно правилам, ими становятся самые знающие и благочестивые из правоверных.

- Али-хаджи, в чем вы видите корень радикализации, которая охватила многие страны мира? И почему молодежь уходит в ряды террористических групп, таких как «исламское государство»?

-Корень проблемы заключается в катастрофической недооценке их реального потенциала и той опасности, которую они несут, что и позволило фанатикам быстро перехватить инициативу. Мало что было сделано заблаговременно, и ситуация застала общество врасплох, причем не только в Казахстане, а повсюду в мире. Посмотрите, прежде спокойная, благополучная Европа на глазах превратилась в бурлящий котел. Страшно выйти на улицу, там автоматчики и бронетехника, а почему так случилось? Слишком долго в Европе их просто не воспринимали всерьез, а теперь испугались настолько, что прямо на пляжах военные стали срывать с мусульманок «буркини». Короче, из крайности снова ударились в крайность. Хоть этим женщинам, согласно правилам ислама, на открытых европейских пляжах появляться просто не положено ,но, те  не менее, никто не должен обращаться с ними грубо. Есть и другая сторона вопроса. Довольно часто экстремистов по старинке выставляют глупыми и неотесанными мужиками, с бородищами, в грязных чалмах, заштопанных халатах, дырявых калошах и c беззубыми ртами, как на советских идеологических карикатурах про душманов.

В жизни, я уверяю вас, они совсем другие, а предводители и идеологи peлигиозно-политического экстремизма, как правило, довольно образованные, креативно мыслящие люди, которые используют свой ум и творческие способности для достижения преступных и зловещих целей. Есть среди них весьма продвинутые в разных сферах, например в вопросах информатики и связи. Они внимательно следят за всеми новшествами, и в числе первых используют новые гаджеты. В этом году мир отмечает 25-летие Интернета. Почти столько же времени они используют его для пропаганды своих экстремистских идей, и почти двадцать лет никто им в этом не препятствовал. Стоило только появиться социальным сетям, как они сразу развернули в них свою пропаганду и быстро выжали из этого всю основную пользу. Лишь в последние годы органы власти стали в массовом порядке закрывать такие сайты, форумы и группы, но на месте закрытых страниц возникает десяток других. Кое-какие хитрости они придумывают сами. Словом, руководители и идеологи ИГИЛ (ДАИШ) - это совсем не глупые ребята. Недооценивать их, право же, не стоит! Они прекрасно знают свое дело и обучаются всему, что нужно, прямо на ходу. Может, вспомните, как они долго и хитро морочили голову западной коалиции, выбирая удачный момент претворения в жизнь своих истинных целей? Их, вообще-то, собрали и вооружали совсем для другого сценария, но просчитались! Радикалы дурачили американцев, а также их союзников по НАТО до последнего и на вопрос об их готовности выступить против Асада согласно кивали головами: «Конечно, готовы! Только пришлите нам еще оружия, боеприпасов, денег и радиостанций». Те им охотно верили и присылали. Так радикалы притворялись светской оппозицией сирийскому режиму до того момента, пока внезапно не провозгласили «халифат» на подконтрольных группировке территориях. Всех несогласных с этим просто истребили. О том, что движет мусульманской молодежью, уезжающей сражаться за ИГИЛ (ДАИШ), могу сказать, что весь секрет в чрезвычайно эффективном сочетании их крайне цепкой экстремистской пропаганды с максимализмом молодости, жаждой скорых перемен и полнейшей житейской неопытностью. Это особенная разновидность теневого воспитания, во многих случаях сводящего на нет все многолетние усилия родителей, преподавателей и духовенства. Эту проблему не решить одними нравоучениями и запретами, необходимо глубже проникать в мир молодых людей, мудро и терпеливо пользоваться опытом, знанием психологии юности и современных молодежных увлечений. Все дело в том, что мир меняется, становится сложнее, люди же - более эгоистичными, самонадеянными и неосторожными, в силу чего воздействие теневого воспитания растет.

Вот почему из года в год родителям и педагогам предстоит вести все более сложную и трудную работу, стремясь к тому, чтобы молодежь вступала в жизнь с запасом благородных чувств и мудрых правил. Мы должны открывать им действительный мир, избегая бессмысленных тайн и ничего не оставляя улице, а также теневому Интернету, прививать им полезные навыки и предостерегать от бед, пользуясь подходящим настроением молодых (когда уши «открыты»), а не проламываясь сквозь барьеры неприятия нравоучений. Нужно использовать их боязнь выглядеть смешными, грамотно критикуя вычурную моду и пустых кумиров, и терпеливо прививать духовно-нравственные ценности, исподволь становясь для них реальными авторитетами, мнение и совет которых им действительно важны, год за годом внушая им правила благоразумной и добропорядочной жизни. Кроме того, для молодых умов нет ничего полезнее самостоятельного размышления над жизнью, сопровождаемого чтением высказываний мудрецов, предупредивших человека обо всем, что способно украсть его мир и повлечь роковые ошибки. Это поможет им употребить остаток юности на то, чтобы верно выбрать путь, которым нужно следовать всю жизнь. Мне очень жаль, что самым важным и необходимым человеку знаниям - искусству жить, духовным ценностям, а также правильному пониманию брака, нашу молодежь нигде не учат, зато старательно накачивают множеством таких предметов, которые на практике потом не пригодятся.

- Как вы считаете, какие меры может принять Духовное управление мусульман, чтобы предотвратить увлечение казахстанцев нетрадиционными религиозными течениями, и все ли оно, по вашему мнению, для этого делает?

- Я полагаю, что в Духовном управлении хорошо знают, что необходимо делать, ведь духовенство первым и столкнулось с нетрадиционными религиозными течениями. Как и обычно, оно делает, что может, и повседневный труд имамов Казахстана заслуживает всяческого уважения. Среди них очень много достойных людей, точно знающих, как проповедовать, как проводить необходимые обряды и оказывать духовную поддержку. Общеизвестно, что восстанию с оружием в руках всегда предшествует восстание идей. Так вот, идейная борьба традиционного ислама с экстремизмом в нашей стране идет уже давно, более двух десятилетий.

Все это время духовенство Казахстана находилось под давлением радикалов, активно поддерживаемых из-за рубежа. Самые злобные и агрессивные из них порой доходят даже до прямых угроз имамам и другим сотрудникам мечетей. Ныне наши достопочтенные имамы наконец-то чувствуют поддержку государства, но очень многое еще необходимо сделать. Кроме того, нужно помнить, что сторонники религиозно-политического экстремизма ведут активную работу против духовенства, и не всему, что пишут, стоит доверять. Очень многих достойных людей радикалы уже оклеветали перед мусульманами, а единицы все-таки психологически были сломлены. Прямо скажу, что еще 15 лет тому назад наши имамы были словно на осадном положении, да и сегодня им приходится непросто.

- Какие рекомендации вы могли бы дать недавно образованному Министерству по делам религий и гражданского общества, на чем ему нужно сосредоточиться, как в целом вы оцениваете перспективы этого ведомства по выстраиванию диалога между светскими и религиозными институтами в стране?

- Прежде всего, необходимо понимать, что оно было создано совсем не от хорошей жизни, а в ответ на опасные вызовы нового времени. Ясно и то, что о результативности его работы будут судить по степени предотвращения трагических событий, подобных тем, что омрачили нынешнее лето. Министерству поручено очень серьезное дело и потому оно не справится с поставленной задачей, если позволит затянуть себя в бюрократические проволочки, бесконечные согласования и прочую рутину. Будем надеяться, что руководство министерства оправдает доверие нашего уважаемого Президента и ожидания народа Казахстана. Прежде всего, конечно, нужно продолжать делать все то, что уже делается к настоящему моменту. Хорошо, что сегодня в республике есть молодые ученые-исламоведы, а государство ежегодно выделяет средства на противодействие религиозно-политическому экстремизму. Многое в этом плане делается соответствующими государственными органами, прокуратурой, полицией и КНБ. Тем не менее все отстает лет на 10-15, и прежде всего - аналитика! Оттого по-прежнему борются только со следствием, а не с причинами, действуют по давно изученному радикалами шаблону, а ведь гораздо эффективнее работать на упреждение, предвосхищая их дальнейшие шаги. Как раз поэтому я настоятельно рекомендую Министерству по делам религий и гражданского общества сформировать в своей структуре аналитический центр или хотя бы экспертную группу, где глубоко и всесторонне изучались бы процессы, относящиеся к данной проблематике, и разрабатывались ценные рекомендации. Именно этой группе или аналитическому центру следует оперировать большим объемом достоверной информации, вникать в малейшие нюансы и тенденции, предвосхищая действия сектантов, и впредь снабжать своей аналитической продукцией все государственные органы, спецслужбы, духовенство и экспертное сообщество нашей страны. Не надо требовать от участкового инспектора полиции, оперуполномоченного КНБ или сотрудника прокуратуры знания всех тонкостей в вопросах мусульманской теологии! Она включает в себя 20 основных наук и 80 вспомогательных, это совсем не их работа и призвание! Также наивно ожидать развития аналитических способностей и овладения ораторским искусством от любого поселкового имама. У него множество других обязанностей и забот. Именно этот центр (или группа) должен все заранее продумать и учесть, снабжая всех своими важными и эффективными рекомендациями, и там никто не должен заниматься формализмом. Чтобы от этого была польза, нужно собрать в нем настоящих аналитиков, а не таких, у кого просто на визитке так написано. Мы не должны больше обманывать себя! За благодушие и недоверие к экспертам в этой области уже заплачена ужасная цена. Надо учитывать, что предстоит серьезная и долгая борьба против активных, умных, образованных и креативных оппонентов, быстро внедряющих в свою пропагандистскую работу всевозможные новинки. А потому необходимо быть на голову умнее и изобретательнее их! Только тогда мы перехватим инициативу.

- В чем вы видите причины религиозного ренессанса среди казахстанцев в последние годы?

- Это естественный процесс духовно - нравственного возрождения многонационального народа Казахстана.

В двадцатом веке он понес огромные духовные потери. Чрезвычайно многое из мусульманских ценностей и знаний было тогда утрачено, казалось, навсегда. К счастью, затем, по мере ослабления советской идеологической удавки, настало время возрождения ислама и восстановление потерь, что, несомненно, будет продолжаться и в ближайшие десятилетия, Иншаалла. Это следует только приветствовать, ибо духовность в полной мере отвечает человеческой природе и потому находит твердую основу в душе. Это высокий нравственный закон, ориентированный на развитие глубоких чувств, возвышающих душу, смягчающих нравы людей. Искренняя набожность - это мерило праведности, человечности и доброты. Она приносит внутреннее равновесие и помогает нам стряхнуть с души тяжелые заботы. Прикасаясь к духовности сердцем и разумом, мы становимся лучше и чище, чем были, ибо глубокая и искренняя вера в Бога - ядро всего доброго в нас. Мир исполнен божественной славы, а мы барахтаемся в повседневной суете, оскорбляя Аллаха (хвала Ему и велик Он!) порочным житьем, но ведь большей ошибки нельзя и представить! Если бы мы только помнили о разлагающем влиянии духовной бедности, то преодолели бы суетность мышления, что чрезвычайно важно именно сейчас, когда все сферы человеческой активности остро нуждаются в духовном обновлении!

В заключение хотелось бы сказать такую вещь. В мире людей полного разделения на светское и религиозное не существует! Вот почему светский характер нашей государственности никогда не принимал характер абсолютного безбожия, и это правильно. Теперь настало время осознания этих вещей на более глубоком уровне. Спасибо вам за этот интересный разговор, и да пребудет с вами милость Всемогущего Аллаха!

Похожее

Интеграция в ЕАЭС, инициативы в ООН и туризм: что пишут мировые СМИ о Казахстане